Усадьба Панское

 

 

  

 

 

 

Усадьба Панское

Верстах в трех от города Малоярославца Калужской губернии, близ деревни Панское, на берегу реки Лужи, на покрытом лиственным лесом холме стоит деревянный помещичий дом, окруженный парком. Уже с 1917 года в доме никто не живет, ставни окон забиты, крыша настолько местами проржавела, что во время дождей потоки воды льются в комнаты, от чего в доме завелась сырость и коробится паркет. Только расположенный недалеко от дома каменный флигель поздней постройки использован под школу, а дом, требующий капитального ремонта и больших расходов на отопление, заброшен. Исключительно благодаря заботам и вниманию Малоярославецкого Отделения Калужского Общества истории и древностей дом до сего времени не разобран на дрова. Но Общество не имеет средств на поддержание дома в дальнейшем, а удаленность дома от города мешает использовать его для каких-либо практических целей. Дом, таким образом, обречен на скорое разрушение.

Между тем, уже внешним видом дом останавливает внимание зрителя, и как архитектурный памятник заслуживает лучшего к себе отношения.

До революции дом принадлежал роду дворян Кудрявцевых и был построен, по семейному преданию, сохранившемуся в роде Кудрявцевых, после ухода французов из России, в 1814 году. Дом представляет типичный образец дворянского, так называемого Александровского ампира. Русские помещики средней руки, имея у себя в имении свободную рабочую силу и большое количество строевого леса, свои жилища в усадьбах большей частью возводили из дерева. Наиболее из них культурные, следящие за столичными вкусами, стремились к тому, чтобы архитектура постройки не отставала от моды. Так, каменный ампир Европы на русской почве и под влиянием целого ряда местных факторов, превратился в деревянный.

Когда строился интересующий нас дом, в столицах уже вполне выявился Александровский ампир, представляющий ступень классицизма, увлекающегося строгими формами греческой дорики.

Дом представляет собой в плане удлиненный прямоугольник, к которому со всех сторон, частью для украшения, а частью по утилитарным соображениям, сделано несколько пристроек. Деревянный дом, обшитый тесом, одноэтажный и с антресолями, поставлен на каменном полуподвальном этаже, крыт железом.

Лицевой фасад дома обращен на северо-запад. По фасаду к дому в его центральной части пристроен деревянный портик, состоящий из шести деревянных (внутри пустых) колонн дорийского стиля, покрытых фронтоном с полукруглым оконцем в тимпане. В центре портика дверь в дом. По обе стороны двери, по фасаду, пробито по пяти окон, стоящих на уровне с дверью и украшенных так же, как и дверь, деревянными наличниками в виде гребней (замком). Плоскость стены фасада выше окон несколько оживляют три окна из антресолей. Вместо окон было бы эффектнее поместить скульптурное панно или тир барельефа. Вообще дом со стороны этого фасада нельзя признать скомпонованным удачно, так как высота дома вынудила строителя чрезмерно удлинить колонны, не пропорционально с их толщиною, что делает весь фасад сухим и официальным.

Зато с противоположной стороны дом гораздо интереснее и уютнее. Дом с этой стороны кажется двухэтажным, так как антресоли имеют такое же количество окон, как и основной этаж (по одиннадцати). С этой стороны так же перед пятью центральными окнами поставлен портик (столбы) с шестью дорическими колоннами и фронтоном. Этот портик разделен горизонтально устроенным перед антресолями балконом, что не только сглаживает сухость колонн, но и придает более уютный вид всему дому. Окна отделаны такими же наличниками, как в первом фасаде, а наличники окон в антресолях в нижних частях заканчиваются капельками.

С обеих сторон дома устроены небольшие низкие пристройки для входов.

С левой стороны фасада к дому пристроен полукруглый теплый павильон с выходом в сад. Следы такого же павильона сохранились с правой стороны. По сообщению старожилов, павильон с правой стороны был в 1912-1913 годах продан на слом. Как пристройки для входов, так и оба павильона построены, по местным преданиям, только в 70-х годах 19 века, когда производился капитальный ремонт дома. Не исключена возможность устройства в это же время и балкона на портике. Внутри в настоящее время не сохранилось никакой обстановки и только одна маленькая потешная пушка сберегается в доме. Раньше таких пушек было шесть и, со слов бывших владельцев, известно, что пушки эти были подарены владельцу Павлом I. Дом отделан просто, нет ни живописи, ни скульптуры и только в одной комнате, налево от входа, поставлены четыре деревянных колонны с золочеными коринфскими капителями, и виднеются остатки трельяжа в готическом стиле. Колонны и трельяж делят комнату на две неравные части. Прежде это была парадная спальня, и колонны отделяли альков от будуара или маленькой гостиной. Разбивка комнат, какой она была перед революцией, указана в описании к плану. По сообщениям старожилов, дом был в начале 70-х годов значительно переделан. С внешней стороны это выразилось в создании двух пристроек для входов к углам дома, по линии южного фасада. Кроме того с боков дома было пристроено два полукруглых павильона, один из которых в 1912-1913 г.г. был спасен.

Внутри дома переделка значительно изменила его южную половину. До 70-х годов вся центральная часть этой половины представляла двухсветный зал. Не было перегородки, создающей комнату с одним окном, и не было в этой части дома антресолей. В зале были устроены хоры для музыкантов. Ход на хоры был из коридора антресолей.

Дом со всех сторон окружен парком, разбитым в стиле английских садов. Особенностью расположения парка является то, что дом находится не в начале парка, а в глубине его, и к дому ведет от проезжей дороги длинная березовая аллея. Все до одной березы искусственно изуродованы с таким расчетом, чтобы на верхушке ствола каждой, у кроны, можно было посадить человека. Это сделано сыном строителя дома, большим любителем музыки, имевшим свой оркестр. Когда хозяин подъезжал к дому, то на каждой березе помещался музыкант с инструментом, оркестр приветствовал въезжающего барина торжественным маршем.

Аллею перед домом прерывает большая куртина крыжовника, создающая круг для разъезда. Перед домом насажены цветущие кустарники. Обширный парк граничит с севера с рекой Лужей, а с трех сторон окружен березами. Перед самым домом посажены по обе стороны колоннады по две липы. У обрыва с одной стороны куртина акаций, а с другой - сирени. Внизу от реки был когда-то устроен грот. На запад от дома расположено здание служб, новые постройки и обсаженный ивами пруд на восток от дома, с юго-восточной части парка следы плодового сада, пруд и два удлиненных прямоугольника, обсаженные березами. Между этими прямоугольниками идет дорога к реке.

Еще дальше старое городище. Весь обрыв, за исключением просеки перед домом, усажен липами. Городище, находящееся в парке, у местных жителей носит название курган и круча. Городище имеет форму колокола и является городищем городового типа, расположенного на берегу реки Лужи. В сторону реки городище спускается почти отвесно, и только узкая тропинка отделяет подножие его от воды. С боков городище от материка отделяют глубокие овраги. В сторону, противоположную от реки, городище почти сходится с материком и отделяется неглубоким, возможно искусственным рвом. С этой стороны имеется въезд в городище. По венцу городища направо и налево от въезда шел вал, следы которого еле заметны. Городище имеет в окружности до 200 шагов. Его длина – 60 шагов, вышина насыпи над рекой 10 саженей.

Городище в Панском уже давно интересовало русских историков. В.С. Глинка описывает его так: «Подобный Малоярославецкому замечательный утес над рекою в 12 саженях высоты находится с остатком больших ворот, устроенных в земляном валу в деревне Панском в 8-ми верстах от города. Почтенный прадед нынешнего владельца деревни Александра Дмитриевича Кудрявцева, Дворянского предводителя Малоярославского уезда, стольник Кудрявцев получил это имение в дарственную царскую награду. На утесе когда-то были открыты уезды, колья, бердыши, давние богатырские панцири, которые ныне так трудно было бы поднять. Устное предание, именующее утес городищем, передает, что здесь был устроен замок и жил какой-то сильный литовский князь и будто бы в глубокой древности здесь был бой и борьба славянских племен, и победное торжество русского меча».

Позднее Леонид Кавелин, пользовавшийся, по-видимому, книгой Глинки, высказывал предположение, что здесь, на этом городище, возможно надо искать остатки древней Лужи, город, упоминаемый в духовной грамоте Владимира Андреевича 1410 года (сбор Государственных грамот и документов, Т.1, № 40). Но в настоящее время местонахождение города Лужи предполагается в другом месте. Данные Глинки не основательны, так как нигде никаких памятников древности из Г. не имеется, и оно не производит впечатления раскопанного.

Стольник Кудрявцев не мог получить указанное имение, так как оно досталось Кудрявцевым в 1805 году от Ларионова, у которого оно было жалованным. Что же касается возможности нахождения на Г. литовского замка и битвы, то этот вопрос разрешить не представляется возможным.

Нам удалось собрать довольно полную историю дома и его обитателей. Она интересна для характеристики среднего дворянства 19 века с его психологией, построенной на рабовладельческих взглядах, напускное подернутых дымкой романтизма. Это дворянство вынуждено было, в силу экономических, главным образом, причин, в 60-х годах отказаться от своих крепостных, что не только не улучшило положение дворянства, но довело его к началу 20 века до полного обнищания. История Кудрявцевых может быть характерным примером, подтверждающим наглядно сделанные предпосылки.

Начало жизни Кудрявцевых в Панском мы узнаем из записок Софии Александровны Кудрявцевой, жены строителя дома в Панском генерал-майора Дмитрия Ивановича Кудрявцева, составленных Кудрявцевой для его дочери Ольги Дмитриевны, по мужу Трощинской. Рукопись хранится у жены малоярославецкого врача Челищева – Виктории Александровны, урожденной Кудрявцевой. Рукопись датирована 10 марта 1829 года, причем указано, что записки написаны в с. Кибинцах Киевской губернии. Кибинцы – имение и местопребывание перед смертью известного вельможи Александровского времени Дмитрия Прокофьевича Трощинского (1754-1829 г.г.), доводившегося дядей мужу Ольги Дмитриевны – Андрею Андреевичу Трощинскому. Рукопись озаглавлена: «Краткие отрывки жизни моей, посвященные доброй моей дочери Ольге Трощинской». Записки не блещут литературными достоинствами, но они чрезвычайно искренние и представляют интересный документ конца 18-го – начала 19-го в.в.

София Александровна родилась и провела свое детство в Варшаве. Жила она в семье одного иностранца, приверженца последнего польского короля Станислава Августа Понятовского (1732-1798). София Александровна считает себя дочерью Станислава Понятовского, который секретно был обвенчан с одною благородного происхождения англичанкой, умершей во время польской революции. Станислав детей своих от этого брака скрытно воспитывал, зная мятежный дух народа и партии вельмож. На основании записок можно почти, наверное, сказать, что София Александровна родилась в 1784 году.

Она помнит, что летом, каждую субботу, « ее отец (так она в записках называет воспитателя) возил в наемной карете в загородный дворец несчастного короля Станислава, где прогуливаясь по прелестному саду, всегда его встречала иногда одного, часто с прекрасною молодою женщиною, к которой он всегда обращался на английском языке. Каждый раз они осыпали ее ласками и дарили разные детские подарки, юное ее сердце билось, сама не понимала от чего, глядя на них». «Зимою он приезжал к нам в дом без всякой свиты, с одним арапом, и каждый раз имел тайные разговоры с отцом моим, после чего меня всегда призывали и спрашивали о моих успехах».

В Лазенках, в королевском дворце, София Александровна видала в Соломоновой зале, отличающейся изящными картинами, «список» с ее пятилетнего портрета, с тою только разницею, что он был изображен в виде гения. Сводный брат уверял ее, что она дочь Станислава, а приемный отец отказывался давать ей объяснения, говоря, что все кончилось. Нам известно, что любивший пожить Станислав действительно был тайно обвенчан с Грабовской. Возможно, что София Александровна и есть ее дочь от Станислава. Когда Софии Александровне было 10 лет, в среду, на страстной неделе 1794 года, поляки восстали против русских. И когда в ноябре русские взяли Прагу, воспитатель Софии Александровны с нею бежал в Краков, откуда, после взятия Кракова атаманом Денисовым, она с воспитателем была перевезена в Варшаву. Так как в их доме лежал раненый русский офицер, которого навещали его товарищи, то «…под предлогом посещения к нам во двор являлось множество лиц, которые к нам начали приходить с визитом, в том числе и твой отец», то есть впоследствии муж Софьи Александровны, Дмитрий Иванович Кудрявцев, которому в то время было уже около 40 лет. По найденным мною документам выясняется, что Кудрявцевы были помещиками из села Ельино Коломенского округа. Их было два брата – Иван Иванович, служивший по гражданской части в 1784 г., уже имевший чин надворного советника, и Дмитрий Иванович, бывший на военной службе и в 1784 году имевший чин подпоручика.

В 1796 году, несмотря на то, что Дмитрию Ивановичу было 40 лет от роду, а Софии Александровне 12,5 Кудрявцев сделал ей предложение. Поначалу Софья Александровна была против этого брака, но после того, как во время постигшей ее болезни Кудрявцев обнаружил свою любовь, да и воспитатель уговорил ее ввиду постигшего его разорения, брак состоялся.

До мая 1798 года она с мужем жила на Волыни, а затем они переехали в Санкт-Петербург, где у них родился первый сын. В Санкт-Петербурге, по-видимому, София Александровна имела светский успех, так, что муж ее ревновал и делал тысячу неприятностей. Случайно Софья Александровна познакомилась с любовницей Александра I известной Нарышкиной, у последней ее увидал царь. И нашлись «доброжелатели», которые предлагали ей устройство романа с царем, но она отказалась. Первый сын у нее умер, а 10 января 1803 года родился сын Александр, а затем в 1805 году – дочь Ольга, для которой и составлялись записки. В это время Дмитрий Иванович получил чин полковника. По документу от 1806 года Кудрявцев уже значился полковником и кавалером. Одновременно он получил 300 душ аренды. В 1805 году от дяди Александра Ивановича Ларионова по духовному его завещанию Кудрявцев получает имение в 200 душ Калужской губернии Малоярославецкого уезда при деревне Бородухино в версте от Панского. Во время похода наших войск за границу в 1805-1806 г.г. Кудрявцев участвовал в этом походе, имел сначала большие неприятности с Милорадовичем и Кутузовым, чуть было не был отдан под суд, но затем все уладилось, он даже получил генеральство, «Анну на шею» и золотую шпагу за храбрость. Пробыв некоторое время департаментным командиром над крепостями в районе Риги. В 1810 году Кудрявцев подал в отставку. Получив отставку, приехал в Москву, где у него родился сын Ростислав, а с июня 1810 года Кудрявцева отправили в деревню Бородухино, избрав своим жилищем Панское.

«Отец твой пристрастился к строению, а я начала учиться хозяйству и занималась вашим учением. Зимою мы на три месяца ездили в Москву и опять весну 1811 года встречали в деревне – таким образом, настал 1812 год. Это лето нас природа наградила щедро своими дарами, мы устроились и уже переселились в милое Панское. Как вдруг новая столь неожиданная беда нас изгнала – мы должны были все отдать на жертву неприятеля и сами спастись в Тамбовской губернии к дяде твоему – брату мужа Ивану Ивановичу Кудрявцеву». Там Кудрявцевы пробыли до 1 марта 1813 года и «…возвратились в опустошенные наши места», так как район Панское был захвачен сражением с Наполеоном 12 октября 1812 года. «Понемногу мы опять завелись, перестроились». В это время и был, по тем данным, интересующий нас дом. Недолго Дмитрию Ивановичу Кудрявцеву пришлось пожить во вновь отстроенном доме. Около 1820 года он заболел какой-то продолжительной болезнью и умер в 1827-28 г.г., но, во всяком случае, ранним мартом 1829 года – времени написания записок. Место погребения его не известно. Так как в записках София Александровна указывала Трощинских, что прах отца принадлежит теперь им, возможно, допустить, что могила генерал-майора Дмитрия Ивановича Кудрявцева находится в Кибинцах или Кагарлыке Киевской губернии, где большею частью проживал зять Кудрявцевых Трощинский А.А.

Обращаясь к характеристике Александра Ивановича, мы, прежде всего, остановимся на его портрете, где он представлен бравым мужчиной, с курчавыми волосами, бритым по тогдашней моде, в отставном мундире с «Анной на шее» и «Георгием» в петлице. Так как генерал изображен без эполет, то очевидно его рисовали после отставки 1810 года, т.е. не моложе 55 лет. Характера Дмитрий Иванович был крутого и Софии Александровне не сладко временами с ним жилось. В Санкт-Петербурге он ее постоянно ревновал и устраивал ей постоянно неприятности. Позднее, в Панском, она так описывает свои отношения к мужу: «Ты знаешь, милый друг, как отец твой любил общество, веселую жизнь, помнишь, как всем бывало приятно в нашем доме. Знаешь и то, кем порядок и согласие поддерживались. Видела ту особу поутру в кухне, за обедом веселую с гостями, ввечеру на сцене, а, распрощавшись со всеми, с тобой одной в моем кабинете. Но не была свидетельницей тех слез, кои были оною же проливаемы тогда, когда все покоилось беспечным и покойным сном». Характеристику Дмитрия Ивановича остается дополнить выдержкой из повести Яковлевой «Ночная бабочка», о которой подробнее я буду говорить ниже: «Стоял огромный дом, построенный отцом настоящего владельца (Александра Дмитриевича) самосбродным стариком, который весь свой век служил обедни и клал перед каждой церковью земные поклоны, что, однако не мешало ему ухаживать за горничными своей жены и так умножить дворню, что пришлось строить новые помещения для «барских щенят». Богатый помещик жил и умер так, как следовало жить и умереть тунеядцу…, не создав ничего путного во всю жизнь он завещал поставить себе по смерти памятник и отслужить 300 заупокоенных обеден».

Сама София Александровна на миниатюрном портрете с мужем изображена довольно полной, хотя ей было около 25 лет. С мечтательным видом, вполне гармонирующим с его общей настроенностью, с арфой в руках. Как видно из записок, София Александровна всегда любила музыку и много ею занималась. Искусство игры на арфе она передала дочери Ольге Дмитриевне и последняя в одном своем письме к родителям прямо пишет: «Мы с гостями пошли к себе и я им немного поиграла на арфе». София Александровна умерла в 1835 году и похоронена в ограде церкви с. Карижа Малоярославецкого уезда, в двух верстах от Панского. На ее могиле поставлен из розоватого мрамора памятник в стиле «ампир», на котором написано: «Здесь сокрыто тело генерал-майорши Софьи Александровны Кудрявцевой, скончалась 1835 года 3 января».

У Дмитрия Ивановича и Софии Александровны было всего 12 человек детей. Старший сын их Александр первый умер маленьким еще 1803 году. Второй сын – владелец Панского родился в 1803 году. Сын Ростислав только упоминается в записках. Из второго поколения Кудрявцевых заслуживает внимания Ольга Дмитриевна Трощинская по мужу и Александр Дмитриевич. Любимица матери – Ольга Дмитриевна в 1821 г. вышла замуж за племянника вельможи Александровского времени Дмитрия Прокофьевича Трощинского (1754-1829). Муж Ольги Дмитриевны был лет на 30 ее старше и являлся давнишним знакомым его матери, о котором она не раз упоминает в своих записках. В 1811 году Андрей Андреевич вышел с военной службы в отставку в чине генерал-майора и поселился в имении своего дяди в Кагарлыке, управляя всеми имениями дяди. А так как Дмитрий Прокофьевич после смерти своей единственной дочери в 1817 году, остался бездетным, то Андрей Андреевич явился и наследником большей части богатства Д.П. Трощинского. В его имении Кибенцах и были написаны записки Софьи Александровны. Следует отметить, что А.А. Трощинский по матери своей был двоюродным братом Марии Ивановны Гоголь-Еновской, матери Николая Васильевича Гоголя и Ольга Дмитриевна была в большой дружбе с матерью Н.В.Гоголя и вела с ней постоянную переписку. В этих письмах мать не раз сообщает Ольге Дмитриевне о здоровье, успехах и невзгодах его «Николеньки», а Андрей Андреевич помогает молодому Гоголю и материально. Например, из письма матери Гоголя от 23 ноября 1830 года узнаем, что Трощинские выслали Гоголю сначала 300 рублей и теплое платье, затем 150 рублей. «О прочих вспомоществованиях ваших» пишет мать: «Не именовал числа денег, а писал всегда, что опять получил вновь от редкого благотворителя моего помощь, и заключил, что он целый год от вас одних получал содержание и не имел ни в чем нужды, и прибавлял: «Что бы я делал, не имея такого благодетеля. Вы мне, маменька, не высылайте денег, видно ваши обстоятельства слишком трудны».

Сведения о следующем поколении Кудрявцевых, живших в Панском, дает нам рассказ «Ночная бабочка» Надежды Владимировны Яковлевой, урожденной Ланской. Яковлева была соседкой Кудрявцевых по имению: детство свое провела в с. Игнатьевское Малоярославецкого района, а выйдя замуж за Яковлева жила в с. Копенкино того же уезда, в 2 верстах от Панского. Хорошо зная Кудрявцевых, Яковлева вывела в указанном рассказе эту семью почти с фотографическою точностью. Проверка сообщаемых Яковлевой сведений по документам и по рассказам живой до сего времени старой няньки Кудрявцевых, подтвердила факты, сообщаемые Яковлевой со сделанных ею характеристик некоторых отдельных лиц. Известно, когда Яковлева выпустила свой рассказ в печати, Кудрявцевы были так задеты и обижены, что шла речь о привлечении автора к судебной ответственности. Яковлева умерла 9 мая 1914 года в с. Михайловском Псковской губернии, где проживала в Пушкинском приюте для престарелых писателей.

Рассказ относится к началу 50 годов девятнадцатого столетия. Дмитрий Иванович и София Александровна уже умерли. Панским владеет их старший сын Александр Дмитриевич, женатый на дворянке Нееловой. Александр Дмитриевич характеризуется как человек, «…который ездил верхом, любил музыку (это он сажал музыкантов на деревья аллеи у подъезда) и терпеть не мог книг, получив к ним отвращение еще со времени кадетского корпуса. За исключением этой, распространенной между тогдашними кадетами особенности, он был прекрасно образован. (Из записок Софии Александровны видим, что Александр Дмитриевич некоторое время учился в Университете). После выхода в отставку и женитьбы он был некоторое время предводителем дворянства (40 годы), «…но из-за денег переехал на постоянное жительство в Панское, где занялся агрономией, выстроил скотный двор, созывал на работу по звонку…». «В сущности, остался коптителем неба. Давал балы, вечера, на которые съезжались окрестные помещики, охотился, держал оркестр, слыл за умного человека. У Александра Дмитриевича было три сына: старший Евгений (в рассказе Борис) родился в 1828 году, учился в училище правоведения и впоследствии был сенатором, второй сын Сергей служил в польском крае по финансовому ведомству, и младший Александр, родившийся около 1840 года, живший и умерший в Панском, и дочь Ольга, бывшая впоследствии замужем за министром Николаем Николаевичем Кутлером. В 50-х годах Панское

« доживало последние дни своего барства». Красивое и живописное имение, поглощавшее на свое содержание доходы нескольких деревень, теперь падало с каждым годом. Новый порядок грозил перевернуть весь жизненный строй, но пока все держалось старых обычаев и привычек…»

«У Александра Дмитриевича была своя половина, у жены – своя, у детей были свои владения наверху. К младшей дочери Александра Дмитриевича была приглашена наставницей только что окончившая институт (Московский) 19-летняя сирота Юлия Осиповна. По рассказу Юлии Михневич в молодую и красивую гувернантку влюбился приехавший по окончании училища правоведения 25-летний Евгений Александрович». В одном глухом уголке парка, там, откуда была видна узенькая в крутых берегах река, капризно извивающаяся по лугам, в этом совсем заглохшем уголке, среди группы берез с пустыми дуплами и вороньими гнездами стояла полуразрушенная деревянная беседка, ее разноцветные стекла были побиты, двери едва держались на заржавелых петлях, пол во многих местах прогнил, а от мифологических картин на стенах остались только мифологические пятна. В этой беседке шло объяснение влюбленных, но было подслушано и донесено матери Евгения Александровича, мечтавшей о блестящей партии для сына. Сын поддался материнскому натиску, и Юля была удалена из имения. Приехав в Малоярославец, Юлия на почтовой станции, находившейся на городской площади, против памятника событий 1812 года, заболела нервной горячкой и через 3 дня умерла. Михневич похоронена на старом Малоярославецком кладбище и на кресте над могилою значилось: «Умерла 7 августа, всей жизни 19 лет и 3 месяца». Говорят, и это записано в рассказе, что долгое время на кресте висели стихи из Маэбра: «Она была из того мира, в котором все прекрасное имеет часто малую печальную участь. И роза, она отжила, как все розы, в продолжение одного дня». Смерть Михневич так подействовала на Евгения Александровича, что он вовсе не женился. Вскорости после происшедшего умер и Александр Дмитриевич, похороненный в ограде церкви села Карижи. На могиле поставлен памятник, представляющий Голгофу из гранита с чугунным крестом. Предание говорит, что этот памятник вышел из скульптурной мастерской С.П. Кампиони в Москве. На памятнике надпись: «Здесь погребено тело раба Божия боярина Александра Дмитриевича Кудрявцева, родившегося в 1803 году, 10 января, умершего 1854 года, 12 июня». Жена Александра Дмитриевича проживала в последнее время в Санкт-Петербурге у Евгения Александровича, тогда уже сенатора, и похоронена в Санкт-Петербурге. Евгений Александрович умер холостым в 1910 году.

После смерти Александра Дмитриевича имение перешло его сыну Александру Александровичу, жившему с семейством в уже обедневшем имении и умершему в 1918 году.

После освобождения дворян от обязательной службы многие из них поселились в своих поместьях. Только молодежь, жаждущая славы или вынужденная материальными условиями «…особенно младшие дети дворянских семейств…», шла на правительственную службу. Делая служебную карьеру, дворяне получали через высочайшее жалование не только чины и ордена, но и деревни, земли и души. Выслужив имение, дворянин выходил в отставку и поселялся во вновь приобретенные имения, занимаясь их благоустройством. Так поступил и Дмитрий Иванович Кудрявцев. От него Панское досталось его сыну Александру Дмитриевичу вполне устроенным и дающим доход. Братья Александра Дмитриевича пошли на государственную службу, а он остался жить в имении. Дети богатых помещиков, не знавшие забот о завтрашнем дне, привыкшие смотреть на доходы от имения и от крепостных, как на нечто естественное, хозяйством в имении занимались мало. Балы, гости, музыка, охота, вот что наполняло дни такого помещика. Так жил и Александр Дмитриевич Кудрявцев. Вскоре после его смерти дворянству был нанесен первый удар. Освобождение крестьян от крепостной зависимости значительно уменьшило дворянские доходы. Дворянам надо было приспосабливаться к новым условиям жизни и не все сумели это сделать.

Александр Александрович Кудрявцев и его дети относятся к группе оскудевшего дворянства. Революция 1917 года социализировала дворянские земли, национализировала их усадьбы и положила конец дворянскому классу и быту.

Оставшиеся помещичьи дома являются памятниками строительного искусства.

С.В. Безсонов

Москва,

изд. О.И.Р.У

1929 г.

Сайт создан по технологии «Конструктор сайтов e-Publish»